Главная
Стихи
Проза
Фотографии
Всякая всячина
Я
Контакты
Белая горячка
Это произошло в Ейской районной больнице, куда я попал летом 2005 года с обострением холецистита.Подходил к концу обычный больничный день, когда в нашу палату привели старика. Он был ростом выше среднего, крепкого телосложения, с буйным белым вихром на лбу. Старушка, как оказалось потом, его жена, и медсестра, держа старика под руки, подвели к койке и уложили, потом вышли из палаты. Исполненные обычного любопытства, мы стали рассматривать нового соседа. На старике была белая майка и синие трикотажные штаны; на груди, ближе к плечу, виднелась часть старой татуировки; старик лежал с закрытыми глазами, и, беспокойный, то и дело что-то невнятно бормотал.
Прошло около получаса, и в палату вошла сестра, волоча за собой капельницу. Пока она искала вену, мы спросили: что с ним такое? с чем поступил?
- Перепил вчера, вот и поступил. Прокапаем, придет в себя и убежит.
В самом деле – похоже, старик был в состоянии, которое часто наступает у пожилых людей, когда они вчера перепьют. Угар не чувствовался, дед не нес околесицу – но ведь так всегда и бывает. Сестра ушла, мы переглянулись и решили: прокапает – позовем, потом потушим свет и ляжем спать.
Так и сделали. Когда я гасил свет, старик лежал мирно, спокойно.
Наутро он пришел в волнение. Снова бормотал слова, которые невозможно было разобрать, ворочался, размахивал руками, но с койки не поднимался. Так прошло много часов. Он всю ночь не мочился и утром не ходил под себя (не было ни запаха, ни каких-либо следов); сестра сказала, что это задержка мочи: впрочем, так часто бывает с тяжелого похмелья от обезвоживания.
Ближе к четырем дня пришел врач. Брезгливо поднял деда с койки, послушал легкие, сердце и стал расспрашивать.
- Ты когда поступил?
Старик не отвечал.
- Как тебя зовут?
Старик промычал что-то неразборчивое.
- Какое сегодня число?
- Ы-ы-ы. У-у-у. Пятое.
Было двадцать седьмое.
- Так. Все понятно, - сказал врач.
Мы спросили его, что такое.
- Белая горячка.
Молодой врач толкнул старика в грудь, тот шлепнулся на койку, вихр - следом. Врач торопливо вышел из палаты.
Старику весь день не ставили капельниц, не делали уколов, не давали таблеток, к нему не приходила переносная ЭКГ. К нему не приходили родственники.
Ослабший, с час он пролежал пластом, а потом снова принялся за свое. Теперь старик пытался подняться. Хватался рукой за железную спинку койки, подталкивал себя другой рукой, но сил у него не было. Мы не помогали ему – решили, пусть лучше лежит, отдыхает.
- Лежи, лежи, дед, еще находишься, - говорил один из нас.
- Лежи, ты все равно не встанешь, - говорил я.
Он все силился привстать, но тщетно; что-то бормотал в ответ, но мы его не понимали.
Наступил вечер; старик ни разу не помочился.
Когда пришло время ложиться спать, а он все буйствовал, мы попросили сестру уколоть ему снотворное. Сестра пришла и сделала укол, успокоив деда: так надо, будет лучше. В считанные минуты старик затих, мы погасили свет и уснули.
Проснулся я от шума и речи. Открыл глаза и увидел, что рядом со стариком на стуле сидит старушка, услышал, что в коридоре громко беседуют сестры; спросонок я не мог разобрать, что они говорят. Тут разговор прекратился, и одна из сестер вошла в палату; взяв старушку под руку, она подняла ее со стула и куда-то увела. Один из нас увидел, что я проснулся, и сказал:
- Боишься этого?
Он мотнул головой в сторону нашего нового соседа.
Я посмотрел и понял: старик лежит мертвый. Уже не буйствует, и вихор стелется по лицу.
- Нет, не боюсь.
- Тогда давай накроем его простыней и переложим сюда, - один из нас рукой указал на железную койку на колесиках – я не знаю, как она называется.
Я встал с кровати, обул тапки и помог накрыть старика простыней. Мы отодвинули стул, подвезли койку на колесиках и на счет три попытались перебросить тело.
- Раз, два, три!
Не получилось; он оказался очень тяжелый.
- Давай еще раз.
Со второй попытки нам это удалось; мы так залихватски это сделали, что старик заехал мне рукой по подбородку.
- Что ж случилось? – спросил я.
- Ночью к нему пришла его старуха и села рядом. Она это всем рассказывала, ты спал. Несколько часов они так просидели, и старушка говорит мне: только я подумала, как он спокойно уснул, как вдруг открыл глаза, резко поднялся на кровати, схватился за сердце – и упал обратно. Мертвый.
Через час приехал сын старика забирать тело. Наутро в палате пошли разговоры, что, переведи деда вовремя в хирургию или кардиологию, его бы спасли.
Как потом выяснилось, в последнее время он пил «очень, очень мало».