Главная
Стихи
Проза
Фотографии
Всякая всячина
Я
Контакты
Скорбь
Подчас в мире, созданном нашими пятью чувствами, бывает так трудно разобраться, где жизнь, а где смерть. Ребенок, уродливый, сморщенный комок плоти, дитя женщины, выходит на эту проклятую землю через окровавленную дыру. Он вскормлен соками, дающими жизнь. Эта жизнь его скоро убьет.Вокруг есть забавные старики, оставившие позади множество детей, похоронившие множество жен, они прошли через войну, голод и болезнь. Их лица напоминают пожелтелую, скомканную бумагу, в которой семьдесят лет держат жирную пищу. В некоторых местах эта бумага истерлась, в некоторых – прорвалась. Старческие язвы обезображивают их щеки и подбородок, шрамы, наросты диковинной формы создают впечатление, что эти лица впитали в себя жизнь насколько возможно, она вылезает изо всех дыр, красная, серая, она мокнет, пузырится и кровоточит. Старики улыбаются, забыв о том, что природа стерла их в порошок; гнилые, черные десны прикрывают полную слюны полость, в которой, как отвратительное, грязное щупальце, копошится язык. В их черепах растворяется мозг, сифилис и слабоумие вершат над ним свой суд, опутывая паутиной боли и забвения; с каждой новой нитью болезни приближается час смерти. Старики – нищие, грязные люди, одетые в лохмотья. Они горды, они принадлежат к людскому роду, живут его жизнью и любят вспоминать прошлое. Некоторые из них, смотря в зеркало на свое уродливое лицо и расшатывая пальцами зубы, печально думают об идеале, о том, как много грязи под полным звезд небом, о любви; смутное, непонятное чувство озарения согревает тогда их усталые души. Смотри, человек! – говорят они себе, - как много боли в этом страшном мире! Неси в него прекрасное, наказывай жизнь смыслом и тогда, через удовольствие и страдание, она покажется тебе раем, обретенным в земной юдоли! Но мимолетно такое озарение, проходит время, и страшный холод могилы все сильнее пронзает стариков, обреченных, но встающих с постели в тот час, когда солнце только начинает свой небесный путь. Им, несчастным, становится так трудно, так больно наполнять собой веселый, ласкающий светом день, замечать свое присутствие среди живых и кормить своими телами бытие. Время, сокрытое старостью, течет незаметно, его вроде бы и нет, но однажды оно, освободившись от всех предвестников, является к старикам и начинает тихо нашептывать песню умирания. Болезни тела, жестокие муки освобождают их от невыносимых, терзающих вопросов, которые приходят к тем, кто умирает без боли. Немногие их них прощаются с сожалением - возможно, долгая жизнь заставила позабыть о любви, возможно, их последнюю пытку облегчают гниение и некроз мозга. Старики умирают со странной, неосмысленной мольбой в глазах. Они не знают, чего просят у жизни. Просьбы пресекает смерть. Спустя несколько дней вся их вера в идеал, надежда на его достижимость и любовь к прекрасному, зарытые в грязной кладбищенской земле, заканчивают свой кривой путь.
Я снова оглядываюсь вокруг. Важным, неторопливым шагом проскальзывают мимо женщины, матери стариков, в их походках, как две капли воды похожих одна на другую, сквозит жуткая, уродливая определенность. Людские существа, у вас есть все, что я так ненавижу, две округлости под расползающейся от вашей плоти тканью, вы кормите ими новую жизнь, вы не знаете, что творите. Ваше бытие переполняет одна скверна – любовь к собственному плоду, она закрывает вам глаза, между тем, как дитя сосет молоко и, взрослея, постепенно созревает для своего главного акта. Женщины, между ваших ног, символ вечного обновления и продолжения, большая, бледно-розовая, зияющая плотью рана – вот она, жизнь, без правды, без лжи, убогая, постоянная, она – ваша главная гордость и ценность. О, небо, опусти свой взгляд в эту мерзкую пропасть, скажи, какой участи достойна она, источник всей людской грязи, мыслей и чувств! Женщина, закрой себя покрывалом, спрячь уродство тела, на это нельзя смотреть без ужаса! Будь ты проклята, матка, из которой исходит дитя!
Господи, этот мир вызывает только отвращение. Скорбь, ты одна – моя радость. Хоть ты сожрала меня всего, высосала все силы, я люблю тебя, скорбь, люблю. Только ты, наполнив вдохновением больной разум, можешь заставить время, огромную, черную змею, зашипеть и спрятаться. Только в тебе я черпаю силы для жизни. Не оставляй меня в бою, ты – мой единственный генерал, мой жестокий бог, мой палач. Будь ты проклята!
Дождь
Страх
Путешествие
Боль
Клетка
Грязь
Память
Усталость